Новости Самары — газета «Волжская Коммуна»
Компания «Квант» — создание сайта Самара
Информационный портал «ВолгаНьюс» — актуальные новости Самары
10 марта 2010 08:40
Ровзан Бовкиевна Татаева родилась в 1973 году в городе Грозном. В 1991 году окончила среднюю школу №
После окончания института работала в различных школах Чечни и Ингушетии.
С 2003 года работает ассистентом кафедры литературы и МП ЧГПИ. С 2007г соискатель кафедры литературы XX в. МГПУ.
(По роману Е.В. Чебалина «Гарем Ефрейтора»)
Из века в век войны и сопутствующие им трагедии вовлекали писателей в круговорот форсированных событий, так как для художников, писавших о войне, все находилось на пределе взрывной волны. Именно на войне писатели обнаружили новые, наиболее точные пределы человеческих душ, неведомые глубины и грани их возможностей, более того, они «… помогли увидеть врага»1.
Большинство писателей, прославляя непреходящий подвиг народов во вторую мировую войну, явление войны рассматривали в международном аспекте. Но художнику, изображающему военную действительность, необходимы были познания человеческой психологии, философии жизни, тенденции, которые на современном этапе связаны с осмыслением фундаментальных понятий цивилизации, таких как мироздание, религии, войны, революции, место человека в данных процессах, участь современной цивилизации, многообразие и целостность культур.
Однако интерес к феномену войны для человека творческого, по мнению Ю. Крымова, обусловлен побуждениями Л. Толстого, а именно – «когда один солдат убивает другого солдата»2.
Безусловно, большинство писателей изобразивших войну, в отличие от Л.Н. Толстого, не были очевидцами военных баталий, тем не менее, этот факт не лишает их права исследовать и порицать апологетику войны. Этот «пробел» в биографиях В. Скотта, Ф. Купера, Г. Сенкевича, П. Мериме, Е. Чебалина, Х. Ошаева, М. Лукина не мешал им, равно как и Е. Л. Толстому, В. Быкову, И. Бабелю, М. Шолохову, К. Симонову, В. Некрасову, Э. Ремарку, А. Барбюсу, Э. Хемингуэю, Г. Бакланову и другим писателям, исследовать скрытые механизмы любых военных конфликтов. Они с философской точки зрения представили реципиенту «противостояния противоборствующих сил, человеческих характеров, деяний, всплесков эмоций, обнаружения той призрачной грани, за которой одному позволено лишать жизни другого».
Об истинном месте войн и революций в судьбах людей задолго до Второй мировой войны писали О. Бальзак, Г. Флобер, Э. Золя, В. Гюго, считая, что именно в «экстремальной военной обстановке полнее раскрываются характеры героев. Они в один голос противостояли войнам и кровавой бойне, сотрясающей мироздание. Тем не менее большинство писателей, будучи пацифистами, отстаивали идеи космополитизма (Т. Шевченко, Ф. Стендаль, М. Зощенко, А. Полежаев), видимо, отсюда неисчерпаемость их ревностного внимания к войне. Следовательно, подобного рода пограничные отношения писателей к проблеме войны внушают читателю мысль о том, что одни художники тяготеют к пацифизму, другие к апологии милитаризма относительно рас, конфессий и субъективных концепций.
Однако в художественной литературе XX века подлинными апологетами фашизма были К. Гамсун В. Хориа, Э. Паунд и др., но профашизм не лишал их харизмы, более того, они заслуживают уважения за литературные успехи (хотя они несколько специфичны), а главное – сочувствия, так как писатели-профашисты пережили крах собственных идеалов. Безусловно, антиномия между антифашисткой и профашистской идеями в силу разнообразных ситуаций стереоскопична, т.к. истина каждой позиции непреложна. Иначе говоря, полифоничность отношения к фашизму людей из разной соцсреды породило новые вопросы и проблемы, на которые живо откликнулись литераторы всего мира.
Естественно, писателей заинтересовали проблемы толкающие человека на предательство и ренегатство (дезертирство). Так, например, разъясняя свою заинтересованность к трансформации «конспиративного» - подпольного человека, В. Быков заявляет: «Предательство — тема вообще интересная для искусства. Во второй мировой войне проблема коллаборационизма оказалась весьма серьезной. Очень важно раскусить врага, каким был немецкий фашизм, но не менее важно понять, что же происходило с людьми, которые еще вчера были односельчанами, соседями, иногда родней? Однако находились люди, которые сразу же, в первые месяцы прихода гитлеровцев, пошли к ним на службу – почему такое могло произойти, каковы истоки предательства, социально-нравственный генезис падения?»3
Разумеется, война для художников это неисчерпаемый – кровавый материал для исследования войны изнутри, что ярко прослежено в творчестве Евгения Чебалина. Его творчество пронизано стилизацией европейского реализма, а также реминисценциями, цитатами и фразами из политических, эстетических и философских деклараций, программ и учений.
Особо занимательно то, что творчество Е. Чебалина, в плане создания психологического романа, соотносимо с творчеством Кнута Гамсуна (Педерсена), так как в романе «Гарем Ефрейтора» Е. Чебалиным изображены протест личности обывательскому миру, трагедия человеческих судеб; им патетично раскрыта красота и сила любви; умело показан контраст между городским и патриархально-горским укладом жизни. Более того, роман «Гарем Ефрейтора» навеян… ницшеанскими и пессимистическими мотивами отмщения и эфемерности человека в современном ему мире.
Герои Чебалина – это не просто вымышленные фигуры, а реальные исторические лица, которым не чуждо все человеческое. Это люди со своими страхами, ужасом перед одиночеством… Именно поэтому в наивысший пик своего роста человек окружает себя «ГАРЕМОМ», который связан с ним кровно. Отсюда герои Чебалина даже в трагические моменты для России и Германии, обусловленные форсированными событиями Второй мировой войны, не остались равнодушными к проблемам житейского обустройства. И изощренность выбора сторон носила и носит разный и довольно спорный характер.
Особая острота романа «Гарем Ефрейтора» - открытая огласка имен коллаборационистов, приветствовавших оккупацию страны нацистами. Автор тонко, не подводя каких-либо итогов, показал причинно-следственное, позитивное отношение персоналий к нацистам, благосклонность к немецкой культуре и Германии. Но в подтексте угадываются авторские аллюзии на всечеловеческий интерес к новому, иррациональному «природному» началу; принципиальную ориентацию и неизменное обыкновение – противостоять всему, идти против течения. При этом конфронтацию чеченцев автор определяет как рефлекс, скорее, обусловленный обидой на царскую и советскую Россию. И это при всем том, что до сегодняшнего дня проблеме коллаборационизма не дано научное обоснование в силу неясности генезиса. Чебалин же четко поясняет, что генезис коллаборационизма напрямую связан с «НЕЗАКОНОРОЖДЕННЫМИ – ПОЛУКРОВКАМИ», у которых нет прошлого, настоящего и будущего, кроме их – ЭГО-Я.
Анализируя данные проблемы, Е. Чебалин, скорее, основывался на опыте Достоевского, который еще в XIX веке изучал скрытый духовный мир «подпольного» человека.
Так как «…многие из сегодняшних проблем есть производные от некоего нарушения баланса человеческой сущности. Я не ученый, не исследователь, но одну из таких первопричин вижу в прогрессирующем эгоизме, который захватывает человека. Кроме личного блага, удовольствий, таких людей ничего не интересует... Угроза «прогрессирующего эгоизма» не исчезла и после войны, напротив, она с каждым днем почему-то растет, увеличивается, приводя к «потере ответственности не только по отношению к природе, но и перед жизнью вообще. Перед человеком как таковым. Вот самый большой урон, который мы сейчас ощущаем» 4
Исследования Чебалина носят созидательный характер, а не судилище инквизиции.
Чебалин из числа тех писателей, которые с 60-х годов XX века вставали на защиту истории чеченцев и ингушей. Воззвание писателя в прошлое чеченского народа через образ Исраилова Х. отражает красоту нравственного и духовного облика чеченцев. Однако официозные органы лоббировали иными данными, которые парировались многими демиургами чеченской республики. Так был снят с должности секретарь Грозненского горкома КПСС Василий Иванович Филькин, который в своих трудах писал: «По неполным данным, в период войны (не считая призванных до войны) было призвано и мобилизовано в действующую армию более 18.500 лучших сынов Чечено-Ингушетии. Две трети из них состояли из добровольцев». В кадровых частях к началу войны было не менее 9 тысяч человек, что составляло от всего Чечено-Ингушского населения 2%. Аналогичные реляции представлялись многими патриотами Чечни, независимо от национальности, с болью воспринявших фальсификацию материалов о подвигах чеченцев и ингушей на фронтах второй мировой войны органами НКВД.
М. Музаев в статье «Айсберги лжи», посвященной 60-й годовщине Дня Памяти, возмущен извращением содержания документов работниками НКВД, на которых основываются труды… отдельных современных исследователей и писателей (И. Пыхалов в публикации «Кавказские орлы третьего рейха», В.Логинов редактор альманаха «Шпион» и «Отечества»). К этому списку М.Музаев причисляет также Г. Погребнова, Э. Эркенова и других писателей, которые, опираясь на данную ложь, пытаются создать образ «злого чеченца-изменника».
Оппонируя некоторым выводам М. Музаева, отметим, что нет ничего удивительного в субъективности писательского подхода к тем представителям народов СССР, которые в Великой Отечественной войне воевали на стороне германских вооруженных сил (а в их числе были не только представители чеченского и ингушского народов, но и всей России). Тем более, если мы стремимся к постижению правды о прошлом, переживаем о судьбе народов в будущем, то не может быть проблем и сюжетов, табуированных в угоду той или иной политической конъюнктуре. А значит, с принципами каждого писателя необходимо считаться ввиду того, что индивидуальный подход к проблемам истории и жизни – это авторское мировидение, которое всегда найдет своего читателя и аудиторию. Нет сомнения и в том, что проблемы, связанные с профашистскими тенденциями в истории будут долгое время интересовать общественность и вызывать здоровую полемику.
В этом плане интересна работа Э. Абрамяна, посвященная сотрудничеству граждан СССР с Третьим рейхом, насыщенная архивными материалами и занимательными фактами, она интересна скорее тем, что автор решил исследовать причины, побудившие граждан одного государства встать на путь братоубийства, перейдя на сторону агрессоров. Заметим, что Э. Абрамян никоим образом не оппонирует и не симпатизирует ни одной из сторон, он просто призывает ученых к полемике. Ведь общеизвестно, переход эмигрантов на сторону германских нацистов не был выходом из ситуации, ввиду того, что фашизм сам по себе диктовал тотальный террор, переходящий в ксенофобический геноцид к другим национальным и социальным группам. Следовательно, отличие между фашистами и большевиками лишь в том, что фашисты страдали фанаберией и ксенофобией, а большевики на начальном этапе амбициозностью, граничащей с чувством ущербности, но интересно то, что результаты их деятельности были тождественны.
Но нас интересуют противоположные мнения о роли чеченцев и ингушей во Второй мировой войне и то, почему произошло противоборство граждан не только одной страны, но и членов одной семьи. Например, Майрбек Шерипов был родным братом Асланбека Шерипова, которые не разделяли принципов связанных с политикой, конфессиями, ментальностью.
Из истории известно, что сотрудничество белоэмигрантов, националистов и лидеров независимых государств с нацистской Германией началось задолго до второй мировой войны. «Они так ненавидели советскую власть и горели огромным желанием освободить свою землю и народ от большевизма, что стали сотрудничать с гитлеровцами, не упуская представленной им возможности»5. Так, по некоторым данным на территории Чечено-Ингушской АССР мятежи против советской власти начались с первых дней революции вплоть до Великой Отечественной войны. Чеченские повстанцы во главе с Майрбеком Шериповым (убитого в
Ненависть профашистов к большевикам на территории всей России была определена и тем, что советы устроили повальные репрессии и полномасштабный геноцид народов Армении, Северного Кавказа, Грузии Украины, Прибалтики и.т.д. В основном уничтожали элиту и мало-мальски образованных представителей этих народов. «Многие рассматривали такое явление как геноцид и, находясь в эмиграции, создавали организации, … вступали в антисоветские блоки и союзы»8, которым покровительствовала Варшава, - пишет Э. Абрамян в книге «Кавказцы в Абвере», в главе «Замыслы германского руководства по отношению к Кавказу». Позже, оставшиеся в живых жертвы кровавых событий, по-разному объясняли свои поступки: одни писали, что «красные командиры обращались с ними, как с животными, отправляли на верную смерть и расстреливали отступавших или раненных солдат»9, другие объясняли тем, что германия обещала свободу народам Кавказа и возврат былого статуса. Вполне естественно, что эти обстоятельства в стране сыграли позитивную роль для продолжения деятельности Абвера на Кавказе. Однако для реализации замыслов руководству Германии требовались союзники для транзита.., и время.
Далее из архивных материалов следует, что для реализации транзита планировалась Турция, при всем том, что лидеры Грузии и Армении не симпатизировали и не доверяли туркам в виду былых столкновений. И было естественным, отмечает Л. Соцков, что «среди лидеров произошел раскол, который поручили урегулировать полковнику Хорошкевичу из польского Генштаба»10. Но эти разногласия не входили в программу Абвера, который имел на Кавказе далеко идущие цели. Да и в планы мусульман Кавказа подобные разногласия не входили, т.к. «…в отличие от христиан Кавказа, мусульмане в лице кавказских татар, ингушей, чеченцев и карачаевцев свое освобождение от большевистского «гнета» видели с помощью давнего врага России – Турции, чем объясняется то, что большинство северокавказских и азербайджанских эмигрантов проживало именно в Турции»11.
Естественно, советское руководство, лоббируя фактом коллаборационизма (сотрудничество с оккупационными властями в странах, захваченных фашистской Германией в период 2-й мировой войны … 1940-44гг), подвергло репрессиям целые народы, что несколько оправдывало их перед советским народом…
Однако и планам рейха не суждено было воплотиться в жизнь, их деятельность только умножила список жертв военных баталий. Потому «никогда нельзя утверждать что-то на основе собственных эмоций и ставить на этом точку. Необходимо исследовать, потратить на это десятки лет и попытаться понять действия тех, кто к несчастью или наоборот, принял участие в этих страшных событиях»12. Более того, необходима консолидация в вопросах истории, ибо, если «шутить сегодня с историей, делать ее полем удовлетворения тех или иных честолюбий и политических амбиций – это значит, в конечном счете, безответственно играть сегодня судьбой страны, с долговременными интересами народа»13.
Исходя из этих побуждений в своих творческих исследованиях Е.В.Чебалин приходит к выводу, что в основе этического тления человека покоится не только ужас и влечение жить, но и фанаберность – уверенность в своем интеллектуальном превосходстве. Проблемы войны поставили автора перед крупными общенациональными событиями, что дало возможность вывести содержание из рамок эстетства и субъективизма , что, безусловно, избавило писателя от «… узости, одноплановости и левацкой догматики,14и подтвердило высказывание Анны Зегерс о том, что «…. чем крупнее художник, тем лучше он умеет изобразить развитие во всех его проявлениях, не утрачивая правильного направления…»15
И если его идеалом в романе «Час Двуликого» была монолитная личность без колебаний, в которой происходит великая самореализация жизни, то в романе «Гарем Ефрейтора» от самореализации жизни, например, Аврамова, остались лишь «потуги правды».
Собственно, герои, знакомые читателям по роману «Час Двуликого», в романе «Гарем Ефрейтора» раскрылись наиболее полнее, т.к. люди-герои находятся в состоянии пограничном…. Даже политиканы не знают, где «НАИМЕНЬШЕЕ ЗЛО» и «НАИБОЛЬШЕЕ БЛАГО» (Каган, Сталин, Берия, Кабулов, Валиев, Х. Исраилов, Д. Муртазалиев, М. Шерипов и др.).
Чебалин, не впадая в пафос, с явной ироничностью изобличил все актуально- драматические и многомерные проблемы героев. Его, скорее, возмущают цели «ПОЛУКРОВОК», у которых нет идеалов, кроме как самоценность и самосохранность, а значит, нет и корней. Следовательно, итог их уже предрешен. Само провидение преследует их. А именно, после всех коллизий в их судьбе, начиная с 1944 года, происходит крушение идеалов их жизни. В данный «БЕРМУДСКИЙ ТРЕУГОЛЬНИК» будут сброшены все те, кто его сотворил…
Роман Е. Чебалина «Гарем Ефрейтора» – это особая художественная летопись, раскрывающие другой мир – «дневники войны», повествующие о судьбах людей в тылу и сакральных мыслях героев о жизни, степени их значимости и предназначении в ней, что и позволило ему «создать произведения, полные душевного волнения»16.. В силу того, что основным содержанием романа «Гарем Ефрейтора» является собирательный образ героя, где тема человека на войне решается в романе «как тема народа, что утверждается единством судьбы народной и судеб человеческих»17 .
Е. Чебалин исследует «нравственные истоки, духовный потенциал героического деяния, совершенного нашим народом, открывает новые грани, новые стороны подвига советского солдата на войне18. И то, что казалось в первые послевоенные годы второстепенным и обыденным, на современном этапе обретает иной смысл, выявляет истинное лицо и становится эпохальным, достойным повествования.
Возвышенный лиризм и высокая художественность, свободно льющиеся в произведении, выверенные ремарочными отступлениями с размышлениями и воспоминаниями героев, как выяснилось впоследствии, были не просто характерными особенностями, а функциональными свойствами художественной манеры и творческой индивидуальности писателя. Эти обобщения, четко выделившиеся в романе «Гарем Ефрейтора», насыщены самоиронией и минорной любовью героев к отрезанной от них родине, к друзьям, которые остались в тылу и на полях сражений.
Отличительной характерностью романа является автобиографичность – близость к мемуарному жанру, придающая особо близкую достоверность и животрепещущую точность, что делает произведения глубже и приближает читателя к событиям и персонажам военных лет.
Показательно то, что на фоне героики Великой Отечественной войны в романе красной нитью прослежена осознанная мысль о неотъемлемости фатума человека от судьбы страны. Е. Чебалиным оригинально показаны сложные, животрепещущие коллизии людей военного поколения, сопряженные с трагедией жертв сталинских репрессий.
…Военные события в романе Е. Чебалина – калейдоскопичны, т.к. в лейтмотиве на первый план выдвинута проблема характера советского человека, душевных начал воина, его чувств, ощущений, понимания того, во имя чего он воюет… Даже тогда, когда писатель обращался к изображению конкретного исторического лица, он стремился наряду с чертами его неповторимого своеобразия обнаружить общую, идеологически навеянную, свойственную всем советским людям социально- нравственную природу, создать в характере героев живое олицетворение советского народа в целом. Видимо отсюда, довольно часто, большинство образов в романе отождествлялись с фольклорными героями и традициями, что объединяло восторженность национальных чувств с образной спецификой народного творчества, которому присуще изображение общезначимых явлений жизни. Именно единство содержания образов – установленная норма признака, выдвинутая автором на первый план. Эта норма исключала возможность решения вопросов в духе французского поэта Поля Валери, который писал: «Война – это некая акция, когда люди, которые друг друга не знают, убивают друг друга во имя славы и выгоды людей, которые друг друга знают, но друг друга не убивают»19.
Данное высказывание созвучно с аллюзиями Е. Чебалина в романе «Гарем Ефрейтора», который относится к художественно-документальным произведениям. Писатель всегда сосредотачивает внимание на резких контрастах жизни, стараясь не вводить личных домыслов в строй художественно-документальных произведений. Даже в роман «Гарем Ефрейтора», насыщенный эмоциональной экспрессивностью, метафоричностью и пейзажной символикой, Е.Чебалина не ввел личных предположений и коррективов, напротив, он систематизировал рассказы очевидцев и участников трагичных и судьбоносных дней, дополнил их историческими документами и фактами.
Исходя из обоснованных выводов, можно констатировать, что субъективная роль рассказчика ни гипертрофирована, а сопоставительна.
Первая часть романа посвящена описанию и стратегическому значению Кавказа для России и Запада. Отсюда восторженное живописание Кавказских гор, которые предусматривали огромное количество пещер с хранилищами, конюшнями и помещениями, схронами, пропастью тайн…
Е.Чебалин отмечает тот факт, что на протяжении многих веков цитадель – Кавказ являл и являет собой эпохальную историческую, политическую и военную важность для всех держав.
…В романе «Гарем Ефрейтора» писатель, опираясь на скрупулезно собранные и детально отобранные документы, воссоздает картины жизни и сражений. В духе психореалистов показана трагедия «осажденных» аулов, которая умножилась тем, что немецкие диверсанты до смерти забивают Нурди, он достойно выказал свое недовольство диверсантам, которые проявили неуважение к гостеприимству, к его семье.
Особо ярко изображено автором состояние ужаса опытных генералов перед Берией и Сталиным. Они трепещут даже в беседе с ними по телефону, их ввергает в трепет ровный ироничный тон этой двойки. Остро в романе «Гарем Ефрейтора» Е. Чебалиным переданы волнения практически всех героев, главным образом Серова, который вынужден выполнять приказ, претящий его душевным истокам; братьев Ушаховых с их горечью обид, так как они полагали, что вайнахи заслуживают уважения соотечественников. Их сознание отказывалось видеть и слышать реальность.
Специфика творчества Е.Чебалина заключена и в своеобычности пафоса его героев, в их политической и духовной зрелости к войне. Поэтому характеры автором поданы с особой силой, их единит дружба, любовь к родине и главным образов вера.
Бесспорно и то, что роман Е. Чебалина «Гарем Ефрейтора» преимущественно отражает оттенки интернационализма, чем и интересен, так как и для автора, и для рецептора – это неограниченная возможность психологического и портретного анализа многообразных героев в разных ситуациях на фоне войны.
Релевантность (смысловое соответствие между информационным запросом и полученным сообщением) творчества Чебалина для литературы определено не только точностью и достоверностью изображаемых военных эпизодов, в которых показаны и учтены все человеческие чувства и эмоции, определенные автором как естественный человеческий фактор, заслуживающий понимание и оправдание; и не во внешней тривиальности описания им действительности, а в исчерпывающем парировании наиболее характерных настроений своих современников. Что естественным образом подтверждено его работой над романом «Гарем Ефрейтора», в котором отразился его бескорыстный труд: Чебалин в течение ряда лет вел поиск наших земляков – участников войны, документы.
Воспоминания героев и лиризм, легко льющееся повествование с непрерывно возникающими ремарками в виде раздумий автора или героя, характерны не только роману «Гарем Ефрейтора», но и всему творчеству писателя.
Достоинством книги является то, что при отсутствии видимых сюжетных и фабульных оформлений, она ставит читателя перед необходимостью декламации с обязательным исследованием. Безусловно, это – полноценное и доказательное повествование в литературном плане, а также довольно оригинальное художественное произведение. Исторические документы и свидетельства реальных очевидцев о трудной, эпохальной борьбе, сопряженной с мировой трагедией в период «великого перелома», подтверждают очевидный успех книги у читателя.
Роман «Гарем Ефрейтора» - это призыв современника к миру и к памяти об истоках, а так же к тому, что ничего не должно быть забыто и упущено. Призыв Чебалина тождественен словам В. Субботина, который писал: «Я не люблю безымянных братских могил, как и условных символических памятников. … Я бы каждое имя выбил на граните. … Всех, кто лежит в своих затерянных могилах. По всей Европе. По всей России. В могилах с холмиками и без холмиков. … Все – и живые, и мертвые – достойны славы. Мертвые – тем паче. Никто не должен быть забыт. Никого нельзя забывать»20.
В годы войны эту мысль продолжил Маяковский, он заявил: «… художник может не писать о войне, но обязан писать войной, то есть воспринимать любое явление жизни в аспекте центрального конфликта, ее определяющего, хотя бы о нем он непосредственно и не говорил»21. Поэтому для большинства писателей непреложны истины того, что «… человек, не вправе сам отставлять себя от войны»; «Упоение, наслаждение — все это не те слова, не люблю словоблудия вокруг войны»; «… нельзя швыряться словом «страх», когда пишешь о войне»; «Наверное, все-таки способность совершать немыслимое рождается из потребности в том, чтобы оно совершалось. И эта потребность сделать почти невозможное, а не только собственная смелость, толкает людей на подвиг» … И эти убеждения, выстраданные, добытые на полях войны, подтверждены сугубо достоверными записями… на протяжении всей войны. Конечно же, в них нет и не может быть сюжета, такого, каким он представляется нам обычно,— ладным, стройным сцеплением событий и характеров, из которого устранено все «случайное» и «стороннее». Однако в дневниках присутствуют «…внезапно вторгшиеся в поле зрения писателя факты и порождаемые ими впечатления, которые характерны для военной действительности, существуют и цельность, и последовательность, и внутренняя связанность»22.
Тем не менее, значение народного писателя «зависит от степени, в которой известная личность выражает собою дух своей нации. Организация одного вмещает в себе лучшие, высшие стороны национального духа; организация другого обнимает собою менее характерные стороны народности; один выражает собою многие, другой весьма немногие стороны субстанции своего народа»23. Таким образом, отмежевываясь от сознательно-ложного преуменьшения творческой деятельности Е. Чебалина, бывшей критики, мы можем утверждать, что Е. Чебалин, как личность, вмещает в себя «высшие стороны национального духа».
Действительно, Е.Чебалин придает изображению войны, динамике чувств, поступкам человека, находящегося в битве и в состоянии апогея, исключительную, прямую конкретность; в процессе чтения романа «Гарем Ефрейтора» читатель пребывает в перманентном потоке диахронических событий. Тем не менее, книгу официозная критика встретила в штыки, так как Е. Чебалин в своих статьях отказывается от высокопарного героического пафоса по причине того, что это отвлекает читателя от исторической действительности. Боле того, он критиковал монументальность в не рамках морали, отсюда его эстетические принципы оценивались как идейно-аморальные.
Автор показал фронтовиков, столкнувшихся при возвращении в долгожданную мирную жизнь, которая оказалась более горькой, чем сама война: разоренной, безотрадной, с непробиваемым партийно-бюрократическим бездушием. Данные позиции конформизма, бездушия и этического дисбаланса вайнахской интеллигенции, Е. Чебалин главным образом обусловил дефицитом атмосферы свободы, который приводит к коррозии общества.
Оригинальность творчества Е.Чебалина в достоверности единения людей на войне, что имеет важное дидактическое значение. Его творчество… характеризуется стремительным расширением тематического диапазона, углублением содержания, повышением писательского мастерства. Писатель с настойчивой убедительностью обнаружил богатый внутренний мир Апти Акуева (сына Ахмедхана который известен читателю по роману «Час Двуликого») его мужество, душевную красоту и благородство. Это повествование о бесстрашном герое Шамиле Ушаева и его стоическом подразделении.
Безусловно, Е.Чебалина в произведении несколько экзальтированно передал образ некоторых героев. Тем не менее, центральной фигурой писатель выделил Шикльгрубера с его бесчисленным «гаремом», изобразив его на фоне военных событий и тех, кто был рядом с ним, что сделало картину насыщеннее, острее и интереснее.
В целом в произведении Е.Чебалина воссоздан портрет солдатского коллектива, его умонастроения, условий его повседневного существования, его судьбы. При всем том, что автор единит героев своей картины и изображает их единым существом, он старается персонифицировать каждого героя в отдельности в силу того, что герои в своей индивидуальности не безлики.
В художественном плане применены сильные образы воинов, командующих всех звеньев – обеих из сторон. Для контрастности мнений сторон автор показал, с одной стороны – националистический настрой агрессоров, с другой – интернациональный космополитизм и пацифизм. К последнему мнению приходит основная масса воинов.
…Стремление быть максимально правдивым проявилось и в языке романа-хроники. Автором широко применена резкая солдатская речевка и диалекта интернационального состава романа, грубые предельно откровенные зрелища реалистического мира. В отличие от натуралистов с их беспристрастной фотографичностью Е.Чебалин использовал все средства художественной типизации для естественного воздействия на читателя, удобопонятное изображение сути дела и формирования ненависти к милитаристам.
Ретроспективное воззрение Е.Чебалина на прошлую жизнь Исраилова от его поступков до сказаний, песен и легенд помогает автору показать нерушимую кровную связь героя с народом, в недрах которого он вырос.
Разумеется, не все проблемы, сопряженные с войной, имеют однозначные ответы, но ясно одно: минувшее мастером слова переживается заново. Так же принято считать, чем отдаленнее дни войны, тем реальнее видится действительность и ценности, которые стимулировали народ. Именно человеческие ценности ярко выражены в романе-были Е.Чебалина «Гарем Ефрейтора». В этом романе (в русской литературе) был осуществлен замысел по обнаружению обстоятельств и аргументов сопротивления сталинской системе со стороны чеченских повстанцев сумевших избежать депортацию в 1944 году.
Ведущая тема в романе Е. Чебалина - воссоздание людей, испытавших все тяготы военной трагедии, но сохранивших достоинство и человечность. Событие в романе разворачивается пластично, спокойно, поскольку читателю нужно дать возможность присмотреться к ситуации и героям. Даже при поверхностном анализе фона природы очевиден факт того, что автор с первых строк применил характерную ему напряженность конфликта в произведении, а именно нагнетание общей картины холодными пейзажными колерами, что определяет глубокие истоки сопротивления старого и нового времени:
Действие в романе завязывается с поиска рации в Лейпциге и союза группы, противостоящей сталинской системе на Кавказе. Е. Чебалина имманентно и контекстуально связал героев и компоненты текста. Безусловно, и то, что он тяготеет к тщательному обнаружению психологических характеров героев, для этой задачи он применил портретную характеристику. Обнаруживая духовный мир своих героев, Е. Чебалин показал столкновение противоборствующих сил, постоянную борьбу сознания и предсознания героев, желаний и исполнение намерений. Его герои не просто испытывают глубокие переживания из-за впечатлений, они мучительно страдают, вечно спорят, размышляют и пытаются объяснить свои поступки. Е.Чебалин с первых строк (через поверхностное описание) знакомит читателя с героями, т.е. он представил характеры более 500 персонифицированных героев в рамках сотни миллионов неупомянутых героев, в силу того, что их образы были собирательны. А также в силу того, что прямые дефиниции героев не обязательны, так как «…в художественных созданиях лица знакомят себя читателю действием, а не рассказом о себе…»24.
Изначально в романе доминирует документальная действительность и психо-рефлекторная ассоциативность, в финале эмоциональное начало, источник которого – трагедия депортированных народов. Для современников Е. Чебалина и историков экспансивное начало усматривается и в самом названии романа - «Гарем Ефрейтора».
Но одним из принципов раскрытия духовного мира героев в романе Е. Чебалина «Гарем Ефрейтора» является диалог, который не только раскрывает душевное состояние, философию жизни героев, но и устанавливает авторские убеждения и идеи. Более того, автор ненавязчиво продемонстрировал культуру героев их межличностные отношения, которые не подверглись метаморфизму, несмотря на все беды, выпавшие на их долю.
Картину перманентно сопровождает гнетущая непогода, которая доводит сознание героев до апогея. И действительно: «…судьбы пейзажа в литературе (как и в живописи) неоднократно соотносились с историческим становлением и трансформацией чувства природы, т.е. с культурой ее восприятия»25.
Кульминацией сознания героев в романе «Гарем Ефрейтора» становится монолог, очень важный фактор для автора, нежели читателя. Именно через подтекстовый монолог Е. Чебалину удается передать рефлексию героев на собственную судьбу. Нередко диалог выступает в романе в форме повелительного и безоговорочного приказа. Однако в каждой отдельной группе одному лидеру подчиняются все, в силу того, что он единственный из всей группы, способен трезво оценить ситуацию.
В романе Е. Чебалина «Гарем Ефрейтора» присутствует характерный «диалог-исповедь», из которого читатель узнает, какие факторы и обстоятельства, кроме депортации, свели героев …, какие перспективы стимулируют поступки людей разных интересов, возраста и пола. Каждый, исповедуясь, говорит об общих вещах. … Так читатель узнает о судьбе Шикельгрубера, Евы, Нади, Федора, Дубова, Апти, Фаины, Берия, Кагана, Серова, их семей, целого села и реки Аргун – все эти штрихи есть ни что иное, как желание показать силу воли людей, отстаивающих правду.
В романе определена прямая зависимость содержания от выразительности формы, т.к. построенный творческой мыслью Чебалина, мир в романе «Гарем Ефрейтора» экспрессивен даже в отдельных тонкостях. Иначе говоря, экспрессия автора обнаруживает духовное естество героев, которая естественным образом обращена к читателю (рецептору) с «требованием» о рассмотрении и восприятии произведения с эстетической точки зрения.
Однако экспансивное и эстетическое восприятие произведения зависит от эмоциональности заданного тона самого автора. В силу того, что «… эстетическая сторона события объяснима тогда, когда художник выступает как субъект в историческом процессе, а его жизнь представляет собой добросовестное и осознанное переживание в главном потоке эпохи.., переживание, которое в соответствующем материале соответствующего произведения сконцентрировано в модель...»26.
Своеобычность романа в том, что автор выделил тонкие грани человеческой психики, а именно моменты возможного сбоя и возврат людей к животным инстинктам. Эпизод, где Шикельгрубер видит сон: «Эти четверо являлись во снах все чаще в самых диких сочетаниях. Но больше других донимал его Рем. » 27, который знал о его позоре.
«Гитлер заснул под утро. Ему приснились Гели Раубал и фрау Бехштейн.Они лежали на необъятной, до синевы накрахмаленной кровати валетом. Между ними стояла эмалированная чашка с багровыми вишнями. Женщины поедали вишни красными губами и, прицелившись, стреляли красными косточками в Адольфа, стреляли и манили к себе пальцами.
Адольф сидел голый посреди ледяной комнаты на стуле. Косточки ударяли в него и присасывались к коже. Каждая тут же превращалась в прыщ. Уже все посиневшее тело ефрейтора было усыпано вишневыми прыщами, Рядом со стулом, на льду, стояли солдатские задубелые сапоги, лежал мундир, бриджи, каска.
Адольфа поджаривал стыд: его манили две женщины, а он не был готов. Гели и фрау Бехштейн изгибались, хихикали, перешептывались — о нем.
Адольф порывался соскочить со стула, тянулся к сапогам. Но сапоги не давались, отступали, цокая подковками, тускло поблескивая черным глянцем. Где-то далеко в казарме, уткнув кулаки в бока, ждал папаша Рем. Он ждал из увольнения его, ефрейтора Шикльгрубера, который уже безнадежно опаздывал. У Рема для опоздавших был наготове стандартный набор: две увесистые оплеухи и неделя чистки сортира голыми руками.
Ефрейтору было холодно и страшно, страх все нарастал, пересиливая остальное.
Потом Гели Раубал достала из-под вишен колокольчик и, взвизгнув, запустила им в Адольфа. Гитлер слабо охнул и проснулся.
Сел на постели, загнанно дыша, озираясь. У двери стоял адъютант с колокольчиком. Часы на стене вкрадчиво отбивали девять. Гитлер прикрыл глаза, стал успокаиваться. Реальный мир надежно льнул к нему: боем часов на стене, плотной слежалостью простыни под ягодицами, скрипнувшим сапогом у адъютанта.
Между тем, прыщавым Адольфом на стуле в ледяной комнате, и этим, пробудившимся, зияла бездонная пропасть28.
Темная, яркая краснота вишни - очень желательный цвет женских губ, символизирует мягкость натуры, происходящую из добрых дел, а зрелая красная вишня символизирует женское изобилие, иначе вишня – символ чистоты и девственности, которые он отнял и распял.… Более того, вишня представляет "камень красный" - косточку от вишни, которую расценивают как одиночество; непогашенный окурок – как догорающую жизнь.
Следовательно, твердая, как камень, косточка, которая скрывается под нежной мякотью вишни, говорит о том, что проблемы Шикльгрубера определены чувством вины и осознанием кары за убийство, которое он совершил, дабы сокрыть инцест с племянницей. Эти страхи пожизненно определили его плотские проблемы, которые он реализовал через власть – жестокость и кровожадность. Таким путем Шикельгрубер пытался скрыть свои проблемы страхов и ориентации. Однако он хорошо понимал, что весь его «ГАРЕМ» знал о «красных прыщах от косточек на его синем теле».
Первым из тех, кто вычислил «Больное естество Адольфа» был патер Бернард Штемпфле, которого он повесил по причине, якобы, пренебрежения к его труду «Майн кампф». Далее автор упоминает о колокольчике в двух вариантах.
В первом случае сон Шикльгрубера - «колокольчик» из-под вишен, который запустила в него Гели, на бессознательном уровне подтвердил Адольфу крах его идей. Его звучание также говорит о пустоте и природе всех явлений, а главным образом то, что месть за погубленные души придет из России. Так как «колокольчик» - это волшебный символ России! В данном случае символ-«колокольчик» противопоставлен большому «колоколу». «Колокол» — это антитеза между женским началом – Адольфа и мужским – Сталина (не лишенного, практически, тех же страхов).
Во втором случае «колокольчик», который использует адъютант Адольфа, дабы разбудить его, для Адольфа есть надежда, что предзнамения о каре растворятся в звоне колокольчика.
Что касается наготы: согласно христианской традиции – это символ первородного греха, падения, и в Библии она означает унижение, духовно-нравственное убожество, тогда как для гностиков символизирует идеал подражания. С другой стороны, распространено, что нагота образ порока, греха, символ сладострастия и тщеславного самолюбования. Естественно, Адольф душевно переживает трагедию своей чудовищной сущности, он, во всевозможных ракурсах исследуя свои деяния, пытается оправдаться, прежде всего, перед собой и «ГАРЕМОМ».
Штрихи натуры Адольфа и крах его иллюзий были определены Чебалиным с первых строк романа, где автор несколькими мазками обрисовал восход солнца над пригородным лесом Лейпцига: «Реденький пригородный лесок под Лейпцигом был пуст. Едва поднявшееся над деревьями солнце растопило слоистую пелену тумана, и блекло-розовый отблеск лег на шершавую кору дубов, высветило рубчатую машинную колею на влажной тропе со вздувшими корнями, робко подкрасило мертвенный синевато-стальной куб пеленгатора. Над ним медленно вращались два скрещенных обруча – антенна».29
Само дерево дуб символизирует гордость и высокомерие; у дуба становится царём Авимелах - сын израильского судии Гедеона (Иероваала), которого он имел от наложницы; после смерти своего отца Авимелех захватил власть в Сихеме, умертвил 70 своих братьев, и только младший Иофам спасся. Но и Авимелеху Бог воздал за злодеяние его, обратив на него ярость сихемцев. «Кора дуба» в данном случае - это Адольф, он лишь пародия на оригинал – царя Авимелеха. «Кора», возможно, отпадет или будет кормом лесным животным.
Именно эти штрихи (возможно импровизация автора) выверены многими читателями и отдельной официозной критикой, как аллюзии автора. Их возмутили подобные сравнения Адольфа и Авимелеха. Отсюда объясняются сложности писателя, обусловленные с освещением правды о жизни народа и войне. Вновь прокатилась волна нападок на личность Е.В.Чебалина, на интеллигентность и формируемый ею образ сознания.
Символ «мертвенного синевато-стального куба пеленгатора. И медленно вращавшиеся два скрещенных обруча – антенн» - это и предательство Исраиловых, Кабуловых, Валиевых и др. персон, работавших на два фронта. Синее тело Адольфа и синевато-стальной куб, подразумевают холод, отчужденность от всего живого – это хронический озноб героев от происходящего вокруг, более того, это непреходящее смердящее послевкусие их же проступков…
Символ «вздувшихся корней» являет собой протест возможному рабству и зов корней на склоне лет апологета – муллы Д. Муртазалиева.
Следовательно, с освещенностью проблем с «розово – блеклым отсветом», т.е. девственно-первичной правдой, автор обнаружил глубоко сакральные мысли и надежды практически всех героев еще с первых строк романа – уже в зачине романа угадывается богатый и глубокий смысл всего текста.
Далее в романе Сталин показан очень маленьким на фоне огромных штор. Здесь машинально вспоминается булгаковская греза - жизнь «за кремовыми шторами» - символ домашнего благополучия и спокойной праздности, в которой мечтал пребывать генсек. Он скорее устал от всей тяжести прошлого и настоящего. Над ним довлеет ясное осознание того, что семейного уюта никогда не будет. Именно поэтому он – Сталин – постоянно расхаживает вдоль штор, что несколько отвлекает, умиротворяет и успокаивает его.
Его фобии, в отличие от фобий Адольфа, выверены в иные ракурсы, хотя их история, цели и идеи – практически идентичны.
И только «жидкие, расплывчатые, фиолетовые чернила» рождают ностальгические воспоминания о прошлом.
Е. Чебалин и не думает осуждать людей изможденных и отчаявшихся на определенном этапе их злоключений. Момент, когда солдат штыком разрезает пуповину связывающую мать и ребенка….Этот фрагмент показал не жестокость солдата, а коварство верховной власти, которая разделила семьи на три части первая - убитые и умершие, а те, кто выжил, встретились через 13 и более лет….
Более того, пытаясь учесть человеческий фактор – выжить во чтобы то ни стало, он показал естественную природу человека с естественными потребностями. Людей помещенных в вакуум тотальной трагедии, и в момент кульминации и психологического накала, забывших нравственный аспект и обнаруживших себя с некоторой неожиданностью для читателя, например, тот же Дубов, усыновленный Аврамовым уж очень странно – легко отнесся к судьбе сестры названной… Что это? Авторские аллюзии на сказание из святых эпистол: «и подобрали его – Муссу, семейство Фиравна, чтобы для них он оказался врагом и напастью…».
Хотя, автор скорее пытается вынести приговор системе, из-за которой рушатся культуры, нации, государства, идеалы, он же, возможно, полагает, что только позитивный социум строит человека, общество, государство…
Особо занимательно то, что на фоне объемных образов, как не странно, можно обозначить крысенка – Бона и коня Кунака, которые соприкоснувшись с человеком, сохранили человеческие ценности: остались верны хозяевам.
Конь – является символом жизненной силы, символом стремительности, движения и скорости. Он тесно связан с человеком и всегда был его преданным другом. Конь символизирует интеллект, мудрость, знатность, свет, динамичную силу, проворство, быстроту мысли, бег времени. Символ неутомимости, бесстрашия и воинской славы. Как знак войны и победы полководца, он демонстрирует власть над войском. Недаром считалось, что въехать в город на белом коне — значит, одержать победу. Либо наоборот, это символ духовной природы человека, несущей на себе бремя материальной личности. Это типичный символ плодородия, мужества и мощной власти. Наука о символах, ориентированная на психологию, видит в лошади «благородное и умное существо, становящееся при определенных ситуациях пугливым».
Крыса является также символом мудрости, хитрости: она первой покидает тонущий корабль, она выбирает лучшую пищу. Отсутствие крыс в доме и во дворе считалось тревожным знаком. Крыса — символ агрессивности, гниения, распада, разрушения, бедствия и смерти. Но она же выступает символом мудрости и правосудия, возможно, потому, что выбирает самую лучшую пищу и первой покидает тонущий корабль.
Итак, антитеза, проведенная между людьми и животными – отобразила пример преданности и долга последних. Нравственный аспект героев преломляется через образ коня и крысенка, так как конь и крысенок аллегория, которая есть не что иное, как довольно странная дружба – связь героев с прошлым, настоящим и возможным будущим... Видимо, поэтому, осмысляя характеры реальной публики, Чебалин выявляет существенные особенности героев, их сакральные природные инстинкты, через мелочи, введенные для наиболее точного определения человеческой сути…. Странность сравнений в том, что дружба Дубова и Апти сравнима верности Кунака Апти (Дубов отпускает и, как может, помогает Апти), в отличие от дружбы Аврамова и Шамиля Ушахова, который подкармливает крысенка появляющегося на клик Бон (Аврамов лишь предлагает помощь Ушахову, при этом дает понять, что это практически невозможно).
Однако спасение, например, для Апти выступает «волшебная подкова» из рассказов – сказок Дубова, т.е. от простого народа – Синеглазки. Он нашел ее, случайно. Подобранная на дороге подкова обладает свойством приносить счастье – знают все, даже те, кто в это не верит. Она защищала от колдовства «и демонов». Апти носил ее в качестве амулета на счастье, концы подковы всегда сами оказывались вверху – так, чтобы счастье, которое придет, не вылилось. Это происходило до того момента, когда его должны были убить. Сам Апти понял гипертрофированность подковы, как знамение.
Символ – подкова - известен во всем мире, особенно там, где испокон веков разводили лошадей. Почему же именно подкова является символом удачи и счастья? Форма подковы была одной из наиболее священных в древнем мире. Она рассматривалась как стилизация Ойни и обозначала входы и выходы в самом общем смысле. Священный алфавит греков содержал все буквенные символы от буквы рождения «альфа» до, похожей на подкову, «омеги», название которой означает «Великая Ойн». Христианский Бог определяет себя как «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец» (Откр. 1:8), что взято у старых титулов Матери рождения и смерти.
Художественная идея писателя – это олицетворение сдержанности и глубины характерной ему логики при отражении действительности. Следовательно, предопределяя то, «…как глубоко проникает взгляд писателя в самую сущность явлений…, можно решить и то, как велик его талант»30.
Что видно из аллегории, где слон сравним с Апти. Герой Дубов сожалеет о том, что Апти при таких перспективах остался неграмотен. Он, Апти, был сильным, мужественным, нравственно выдержанным, умным и достойным молодым человеком, который помог Дубову в трудную минуту. У него была отменная память: «Слон никогда не забывает, так как память у него превосходная» (английская поговорка).
Слон в западных странах в эпоху античности, благодаря своему уму, считался принадлежностью бога Меркурия. Это благоприятное животное, символ стабильности и устойчивости. Считается, что благодаря своему хоботу слон может втянуть в дом удачу и благоденствие. Слон - самое крупное наземное животное, олицетворяет силу, достоинство, терпение, мудрость, долголетие и счастье, верность, терпение, супружескую верность, процветание, символ царской власти в Индии, Китае и Африке.
Что касается кита, то в психоанализе — это символ материнского лона, избираемого субъектом для своего прибежища в состоянии неуверенности, отчаяния. В Ветхом Завете кит - символ Ионы. Олицетворяет силу космических вод, возобновление как космическое, так и личное, а также поглощающую силу, т.е. могилу. Так что древнерусский человек связывал конец мира с символом кита - дном желудка кита. В русской традиции известен чудо-юдо рыба-кит. Первоначально полагалось, что Земля была основана на семи китах. А значит на семи табу-запретах. Не значат ли рассказы Дубова – постижение бытия? Или это попытка высказать мнение о ценности всего сущего и определить истоки трагедий человечества?
В романе проанализированы практически все конфессии – от архаики, античности до наших дней, а именно, определена первородность начала всех начал…
Роман «Гарем Ефрейтора» свидетельствуют о быстротечности жизни, где герои разочарованы в окружающей действительности, их грезы остались призраком, потому они стремятся к прошлому, что определено любованием картинами природы и ярко выраженным индивидуализмом и бунтарством, стремящимся к свободе. Это свобода от всего условного и безжизненного, вера в разумность истории и в духовные силы рядового человека.
Однако доминирующей метафорой у них была мистификация, абстрагирующая до вселенских масштабов, где фальшью оказываются и нравственные общепринятые нормы в обществе, и само общество, и духовные ценности, на деле говорящие лишь о самообольщении человека, не желающего осознать, как он ничтожен и убог в своих устремлениях. Это своего рода глумление, юмор, понимаемый как «способность смешить, сохраняя полную серьезность» над искусственностью и обветшавшими формами отношений, которые будут сметены прогрессом.
Автор романа «Гарем Ефрейтора» четко обозначил центральную тему: столкновение чистого чувства и обстоятельств, которые это чувство, искажая, извращают. В аллюзиях произведений писатели утверждают, что человек является марионеткой, механизмом, которой руководит бесконечно далекий Бог. Лишь полностью соединившись с Богом, либо разорвав связи с ним, человек может вернуться в первоначальное состояние, неизвестно однако является ли это состояние прекрасной гармонией или жутким хаосом. Содержание произведения акцентирует внимание читателей на раскрытие внутреннего мира.
…В романе «Гарем Ефрейтора» автор изучил не только психологическую, но и национально-культурную особенности героев в сопряжении с действительностью – историческими фактами. Более того, Чебалиным изображены герои послевоенных лет, стремящиеся созидать, не озлобившиеся, ценящие дружбу, доблесть и честь, а главное – это люди, знающие цену жизни, герои эти – не какие-то гениальные люди, а труженики и представители многих национальностей с признаками, характерными прогрессивной сознательной личности.
Произведение отмечено психологической точностью, герои – люди из народной массы. Все герои играют главную роль, нет второстепенных персонажей и типажей.
Полноту ощущений читатель получает от жизнестойкости, скромности, но главное чувство – это чувство собственного достоинства героя, которое дает нам возможность охарактеризовать его с позиции Достоевского, а именно – человека с чертами «положительно прекрасного типа». Создать оригинальный тип Е. Чебалину удалось через проведенную антитезу между ефрейтором Шикельгрубером – Гитлером, Коба - Сталиным и обширным пространством, которое охватывает роман – от Лейпцига до Кавказских гор, долгую дорогу к победе.
При этом автор не имеет в виду временной промежуток, или географическое пространство, для него более важны детали романа и персонажи с их чувствами, духовным началом и судьбами, немаловажны и буйные краски музыки, входящие в это пространство и тем самым наполняющие картину, которую сопровождают «легкие» реминисценции героев о прошлом. Именно эти факторы доводят сопереживания читателя к отдельным героям до апогея.
Апогей в романе обусловлен грустью Апти Акуева о человеке – пастухе – грузине, который до момента политической игры оставался неведом. Для Апти все стало ясно, он, показанный несколько комично, неграмотным изгоем, на которого повесили все нераскрытые преступления, оказался человечнее большинства героев. Его обжигало болью происходящее, он достойно проводил пастуха-грузина в последний путь. У героя-пастуха нет даже собственного имени, но именно его образ обобщает всю картину. Именно в этом эпизоде показано финальное решение судьбы чеченцев и ингушей Сталиным. Через данный эпизод автор передает основную тональность повествования, обуславливающую характеры героев и эпоху. Этот незнакомец стал частью жизни и сущности всех героев романа, равно как и горы Кавказа. В сознании Апти что-то надломилось, герой как-то иначе стал смотреть на смерть. На войне смерть была явлением естественным, но уход из жизни людей в иные моменты, являл собой трагедию новой эпохи и скорбь по уходящей. Как отмечал М. Храпченко: «Активное восприятие читателями определенной эпохи той или иной тональности, выраженной в нем за счет известного приглушения других, естественно, сказывается и на понимании сущности основных коллизий произведения, особенностей его образов» и содержания31.
Роман насыщен аллегорическими мотивами – образы гор, животных, и всей природы Кавказа, в которых обнаруживается выразительность авторских идей; высвечивает ощущения и чувства героев к жизни прошлого – детству, через настоящее, в параллелях с мыслями о будущем.
Авторская идиллия – это праздник духовного союза героев любви ко всему живому – скрывает трагедийность, от которой не спасает ни уютный дом, ни тепло очага, но все же сохраняет надежду и спасает от отчаяния.
…В произведении доминируют небольшие сжатые сцены с объемным и глубоким содержанием. Однако именно тонко-стилизованный разговорный язык составляет весьма сильные стороны романа. В романе ведутся обстоятельные разговоры, отражающие продолжительные тяжелые дни войны, трагические ее последствия.
…Е.Чебалин открыл то, что, в сущности, давно уже было обнаружено, но заслонено, отодвинуто трудными, суровыми годами — теплоту и красоту обычной жизни с ее малыми, но, по сути, великими радостями и утешениями. Он выявил поэзию в самых непритязательных и будничных вещах, поэтизировал человеческие чувства, возвращая им утраченное значение.
И в душе героини – Надежды, чья любовь, возможно, потерпит «крушение», все равно живет вера и надежда. Более того, несмотря на боль, она испытывает чувства признательности Апти за его порядочность и любовь к ней. Она благодарна ему и за то изведанное чувство любви, что наполнило ее жизнь новыми яркими красками чистых отношений. Именно скоротечные отношения Апти и Надежды Тимофеевны «Синеглазки» сохраняют светлое впечатление от прочтения.
Этот контрапункт наслаждений и терзаний, страсти к жизни и теснящей сердце тоски, показанный автором в романе, утвердил, что между людьми возникли и господствуют девственные истоки чувств.
Примечания
1. Эренбург И. Война (апрель 1943 – март 1944),М.,1944, С.257.…
2. См. Толстой Л.Н. рассказ «Набег».
3. Быков В. Литературная газета .1984.№.1
4. Быков В. интервью. Литературная газета 1986.№6
5. Абрамян Э. кавказцы в Абвере. – М.: 2006.С.11.
6. Авторханов А. Народоубийство в СССР. Убийство чечено-ингушского народа. М.1991.С.60
7. Чуев С. Северный Кавказ 1941-1945.Война в тылу//Обозреватель-Observe.2002.№2.С.106.
8. Абрамян Э. кавказцы в Абвере. – М.: 2006.С.15.
9. Абрамян Э. кавказцы в Абвере.//Из воспоминаний унтер офицера Армянского легиона А.Хачатуряна «зачем я вступил в легион», Айгеовит,2002.(личный архив автора) М.: 2006.С.79.
10. Соцков Л. Неизвестный сепаратизм. М., 2003.С 75-83.
11. Абрамян Э. Кавказцы в Абвере. Польский план, или первые шаги Антисоветского движения. /На стороне третьего рейха/М.: изд. Бистров, 2006 –С.16.
12. Абрамян Э. кавказцы в Абвере. – М.: 2006.С.208
13. Журавлев В. Трудные вопросы истории. М.,1991,С.4.
14. Второй всесоюзный съезд советских писателей. Стенографический отчет. М.,1956, стр.464
15. Литературная газета, 20 октября 1955.История русской советской литературы Т.3. 1944 - 1957гг. М 1961.С.550
16. Брикель П. Глазами очевидца.//Муталибов З. Раненная анкета. Грозный, 1968. С.8
17. Мусаев Х.М, Р.К.Ужахова. Тема великой отечественной войны в чеченском и ингушском рассказе.// Чеченский и ингушский рассказ (проблемы жанра), Грозный- 1987.С.17.
18. Ломидзе Г. испытание на нравственную прочность//Ленинизм и судьбы национальных литератур. М.: Современник , 1972- С.194.
19. См. M. Bemol. Paul Valery,
20. Субботин В. как кончаются войны.- М.1968.- С.292- 297.
21. Тимофеев Л. По воле истории/ (На пути к творческому единству) М., современник, 1979. – 90.
22. Гринберг И. Два крыла литературы. М.:1982.С.143.
23. Белинский В.Г. собр. соч.т.II. М., 1948, стр.710.
24. Белинский В.Г. Собр. соч. в 15т. т.2. М., 1978, с.28.
25. См. Григорян К.Н. Пейзаж в русской живописи и поэзии. В кН.: Литература ми живопись. Л.,1982.
26. Редекер X.. Отражение и действие, Диалектика реализма в художественном творчестве. М., «Прогресс», 1971. с. 53.
27. Чебалин Е.»Гарем Ефрейтора», М., ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО, 1992. С117.
28. Чебалин Е.»Гарем Ефрейтора», М., ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО, 1992. 118
29. Чебалин Е.»Гарем Ефрейтора», М., ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО, 1992. С.3
30. Добролюбов Н.А. Собр.соч. в 9т. т., 5.М-Л., 1962, с.28.
31. Храпченко. Собр. соч. в 4т. Т4. Художественное творчество. М., «Художественная литература» 1982, С.222
32. Твардовский. Выступление на XI пленуме ССП. «Литературная газета», 12 июля 1947г.
33. Горьки М. Собр. соч., т.24, М., 1953. с. 495
34. Ильин И.А.Собр. соч. в 10т.Т.3.М.,1994. С 327,329,331-332.
